Курдский референдум и новые подходы к региональной политике

23 сентября 2017 г в Российско-Армянском университете Лаборатория стратегических исследований в области национальной безопасности совместно с Научно-исследовательским центром социальных и политических конфликтов организовала круглый стол-обсуждение на тему «Курдский референдум и новые подходы к региональной политике». Экспертами обсуждения стали тюрколог, редактор специализированного сайта «Разминфо» Тарон Оганисян  и курдолог, эксперт научно-образовательного фонда «Нораванк» Карен Оганисян. В течение обсуждения было представлена проблема влияния курдского референдума как на политику внутри Ирака, так и на безопасность региона и дальнейшую расстановку сил на Ближнем Востоке.

Обращаясь к вопросу позиции Турции относительно курдского референдума Тарон Оганесян отметил, что Турция рассматривает Иракский Курдистан как отдельный независимый субъект, подтверждением тому может послужить план создания нефтепровода «Киркук-Джейхан», который напрямую обсуждался с Эрбилем, как и многие другие вопросы.

По словам эксперта, Турции нужен Курдистан в статусе зависимой от Ирака территории, так как в случае независимости Иракского Курдистана Турция лишается рычагов давления на шиитский Ирак, который перейдет под влияние Ирана.

По мнению Т. Оганисяна, Турция выступает против результатов референдума в иракском Курдистане также по причине присутствия курдского элемента на турецкой территории, «хотя Барзани сотрудничал с Турцией в борьбе с Рабочей партией Курдистана, но после приобретения независимости возможна перестановка сил в регионе и, как следствие, формирование предпосылок для сотрудничества с турецкими курдами», добавил он. В заключение эксперт указал на основные проблемы, связанные с результатами референдума.

Так, Иракский Курдистан не может обеспечить реализацию результатов референдума, так как руководство Курдистана не смогло преодолеть кризиса, возникшего впоследствии (прерывание транспортной и воздушной связи с Турцией, проведение турецко-иранских совместных военных учений вблизи границ Иракского Курдистана, открытие нового таможенного пункта и т. д).

Подытожив, Т. Оганесян отметил, что:

«Турция рассматривает территорию Курдистана и Северной Сирии как сферу своего влияния и готова к сотрудничеству с фактически независимым Иракским Курдистаном, но не с независимой курдской государственностью как таковой».

На обсуждении также была представлена ситуация в самом Иракском Курдистане после референдума, а также состояние армян, проживающих на этой территории. Карен Оганесян отметил, что причиной напряженности после референдума стал не столько факт проведения референдума, сколько включение территорий, подчиняющихся курдам, но не входящим в состав курдской автономии, в общий политический процесс. Касаясь причин начала боевых действий после референдума, эксперт указал на возможный план совместного контроля над Киркуком со стороны различных групп (курды, арабы-шииты, сунниты, туркмены, христиане), переговоры по которому были провалены.

Эксперт также отметил проблему легитимности курдского референдума на определенных территориях за пределами Курдской автономии, обращая внимание на тот факт, что в Киркуке до 16:00 явка на референдум была около 30 процентов. А езидским и курдским кланам была обещана доля от прибыли нефтепровода «Киркук-Джейхан» в случае голосования против независимости. Но к концу дня за независимость проголосовало около 90 процентов.

К. Оганисян обратился и к состоянию армян, проживающих на этой территории, отметив, что армянские и ассирийские христианские общины находятся под защитой арабов-шиитов и курдов, хотя у туркменских (туркоманских) ополченцев наблюдаются антиармянские и антихристианские настроения. Армянские общины настолько интегрированы в курдское общество, что зачастую владеют только курдским языком и их главным отличием является религиозная принадлежность. 

В конце обсуждения участники и эксперты пришли к выводу, что существование курдской государственности напрямую связано с отсутствием государственного мышления и приверженности клановым интересам, разделяющих курдский этнос как территориально, так и политически, что позволяет внешним силам использовать курдский элемент в своих собственных интересах таким странам как Турция, США, Иран, Израиль и другим.